Детские воспоминания

А вот если убрать привычки.
И светские разговоры об искусстве, положении в стране и в мире.
И вообще огромные массы слов, словосочетаний, предложений.
И весь этот мёртвый этикет со всеми приветами, смайликами, какделами.
Всю изысканность, неповторимость, человечность.
И безмерную пошлость за грудой масок святых, героев, бунтарей, рыцарей, уже не помещающихся на лице.
И это желание учить, советовать, направлять.
И смыть всю ложь, всю фальшь, всё, что без любви.
И сжечь весь ненужный старый хлам п…
… показать весь текст …

В детстве я пел всегда и без остановки, меня не нужно было долго уговаривать. Правда, потом меня было сложно остановить. В душе каждый артист читает в себе разные образы, и во мне живет и романтик, и рыцарь, и мушкетер, и купидон и император.

— Я была очень одинокой девочкой, которая постоянно что-то искала. Вспоминая о матери, я смиряла свой бунтарский характер. Я хотела быть хорошей. Я не брила подмышки, я не красилась. Я сосредоточенно училась и получала хорошие отметки. Я очень редко курила, хотя и уверена, что время от времени срывалась. Я была аутсайдером, я была не похожа на других. Я стала бунтаркой и в то же самое время хотела нравиться своему отцу и быть честной. Больше всего я хотела стать кем-нибудь. Когда я была ребенком…
… показать весь текст …

—Братьев провожали в гостиничный номер прямо с самолета, потом репетиции и снова в гостиницу. Вечером концерт и снова гостиница. В свободные дни братья отсиживались в своих комнатах: выйти было непросто. Иногда бывали подушечные бои, телефонные разговоры с домом, шалости и проказы, которые придумывались на ходу, чтобы не умереть со скуки.

Когда я был маленьким, я думал, что все птицы девочки.
И поэтому думал, что девочки не писают, а как птички, только какают.

—От беспросветной скуки Майкл набирал раз за разом номер бюро обслуживания, хотя знал, наверняка, что его заказы не примут к сведению на кухне: «Я хотел бы капустный рулет, немного кукурузного хлеба и порцию черных бобов»,-говорил он, будто бы изучая меню. Пришлите еду немедленно в номер. И, хихикая, бросал трубку. Если официант не появлялся, он снова звонил: «Я все еще жду мой заказ!»

—Я смутно помню, как меня привели в школу в первый день после детского сада, зато отчётливо помню, как я ненавидел её. Естественно, я не хотел, чтобы мама оставляла меня там, не хотел там находиться. Через какое-то время я привык, как все дети, и полюбил своих учителей, в особенности женщин. Все они были такие милые и просто обожали меня. Учителя были просто замечательные: когда я переходил в следующий класс, они плакали и обнимали меня, говорили, как им жаль, что я от них ухожу. Я до того любил своих учителей, что воровал у мамы украшения и дарил им. Они были очень тронуты, но в конце концов мама узнала об этом и положила конец моей щедрости.